Тематические сайты, по благословению епископа Новокузнецкого и Таштагольского Владимира:

Исповедь и Причастие.РУ    Соборование.РФ    Молитва.РФ     Война со страстями.РФ    Смерть поминовение.РФ    Епархия НВК


«Да исправится молитва моя…»

Молитва: Да направится молитва моя, как фимиам, пред лицо Твое, возношение рук моих — как жертва вечерняя. Господи, я воззвал к Тебе, услышь меня, внемли гласу моления моего, когда я взываю к Тебе. Поставь стражу, Господи, к устам моим, и дверь ограждающую для губ моих. Не уклони сердце мое к словам порочным измышлять оправдания грехам.

 

На церковнославянском языке:

Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею — жертва вечерняя. Господи, воззвах к Тебе, услыши мя: вонми гласу моления моего, внегда воззвати ми к Тебе. Положи, Господи, хранение устом моим, и дверь ограждения о устнах моих. Не уклони сердце мое в словеса лукавствия, непщевати вины о гресех.

Что это за молитва

Это поразительной красоты песнопение исполняют на литургии Преждеосвященных Даров, которая совершается на протяжении всего Великого поста по средам и пятницам, а также в некоторые другие дни поста (например, в дни памяти 40 Севастийских мучеников, Первого и Второго Обретения главы Иоанна Предтечи, в четверг пятой седмицы Великого поста после чтения Великого канона).

Место этой песни — сразу после чтения паремий, то есть фрагментов из Ветхого Завета (книг Бытие и Притчей царя Соломона).

Чаще всего «Да исправится молитва моя…» поется церковно- и священнослужителями на три голоса: они выходят на солею, встают перед открытыми царскими вратами и медленно поют стих за стихом, причем после каждого стиха хор повторяет первоначальную строфу: «Да исправится молитва моя, яко кадило пред Тобою, воздеяние руку моею — жертва вечерняя». Традиционно весь храм в это время встает на колени.

Это один из самых запоминающихся моментов литургии Преждеосвященных Даров, ярко отличающий ее от привычной нам литургии Иоанна Златоуста. По сути именно с этого момента и начинается собственно литургия: чтение паремий относится еще к вечерне, которая переходит в литургию Преждеосвященных Даров.

«Да исправится…» — это молитва о даровании молитвы, о том, чтобы она оказалась «исправна» перед Господом, чтобы возносилась прямо к Нему подобно дыму от кадильного фимиама. Характерно, что священник в этот момент стоит в алтаре и кадит престол, а затем (после того как пропет третий стих) переходит к жертвеннику, на котором стоят заранее освященные Святые Дары, и совершает каждение перед Ними.

И еще это молитва о том, чтобы наши уста и сердце не создавали нам помех во время обращения к Богу: чтобы мы не уклонились ни в пустословие, ни в лукавое самооправдание.

Можно сказать, что эта песнь — своего рода «молитвенная подготовка» к сосредоточенному, внимательному, вдумчивому произнесению молитвы Ефрема Сирина, которая звучит следом.

Кто и когда написал эту молитву

«Да исправится молитва моя…» — это первые строки 140-го псалма, написанного будущим царем Давидом в те времена, когда ему приходилось скрываться от завистливого и раздражительного царя Саула (см. 1 Цар 19–24). Саул подозревал своего слугу и зятя Давида, прославленного победителя вражеского силача Голиафа, в том, что тот желает лишить его царской власти. Но у Давида и в мыслях не было как-либо повредить Саулу. И этот псалом (как и многие у Давида) — сердечное воззвание к Богу, проникнутое осознанием, что только Бог может избавить псалмопевца от несправедливого царского гнева. 

В христианском богослужении этот псалом стал использоваться давно – строфы из него мы слышим во время пения стихир на «Господи, воззвах» на вечерне (в том числе и на той самой, что предваряет литургию Преждеосвященных Даров). «Можно полагать… что повторное пение этих стихов восходит к самому раннему периоду совершения литургии Преждеосвященных Даров», — пишет протопресвитер Александр Шмеман в книге «Великий пост». То есть уже к VI-VII векам, когда появляются первые сведения о совершении особой вечерней литургии с причащением заранее заготовленными Дарами. «Возможно, что в те времена, когда эта литургия еще не приобрела теперешней своей торжественности и состояла просто в причащении за вечерней, эти стихи пели во время причащения», — предполагает отец Александр. А сегодня они призывают нас собрать ум воедино и помолиться Богу по-настоящему, с сердечным вниманием и без лукавства.

Источник

Толкование молитвы

Песнопение «Да исправится молитва моя» построено в виде прокимна, то есть сначала исполняется основной стих – собственно «Да исправится молитва моя», а затем он чередуется с другими тремя стихами. В конце вновь пропевается основной стих. Обратившись к литургическим источникам, мы действительно находим данные о том, что ранее в константинопольской соборной традиции это песнопение было прокимном, чтец пел его с амвона, а духовенство сидело в алтаре. И уже значительно позже «в студийской монашеской традиции, вытеснившей к концу XII века соборную константинопольскую, “Да исправится молитва моя” перестало быть обычным прокимном, во время его исполнения постепенно утвердился обычай народного коленопреклонения и священнического каждения».

Во время пения «Да исправится…» следует преклонить колени. Обратим внимание на то, что это коленопреклонение в литургийном ряду находится между двумя другими подобными моментами. Коленопреклонение совершается перед «Да исправится…» – при возгласе «Свет Христов просвещает всех» – и вскоре после «Да исправится…» – на важнейшем «Ныне силы небесные». Случайно ли это? Не думаю. Здесь указание на важнейший смысловой ряд в литургийном пространстве. В этом ряду первое коленопреклонение связано с обращением к оглашенным, готовящимся принять святое крещение. Это обращение, имеющее значительный вероучительный смысл. Последнее коленопреклонение связано с важнейшим моментом Литургии, когда переносятся Святые Дары. Ну а с чем связано коленопреклонение во время песнопения «Да исправится молитва моя»?

Структура прокимна, присущая этому песнопению, позволяет нам говорить о его особенном нравоучительном характере. Он состоит в том, что первый и основной стих песнопения указывает на важнейшее дело христианина, дело, сопровождающее всю его жизнь, – на молитву. Стихи, «проложенные» между основным, – указание на моменты, которые способствуют преуспеянию в молитве либо, напротив, препятствуют сему. Это своего рода духовный многослойный «пирог», в котором основной слой обретает свой истинный «вкус» лишь в сочетании с прочими.

1. «Да испра́вится моли́тва моя́, я́ко кади́ло пред Тобо́ю, воздея́ние руку́ мое́ю – же́ртва вече́рняя».

В главном для христианина духовном делании – молитве – основной фактор успеха – внимание. Если есть оно, а вместе с ним есть и благоговение, и покаяние, то молитва будет возноситься к Богу, как дым кадильный, благоухающий и стремящийся непрестанно ввысь. Если внимания нет, то молитва «стелется» по земле, подобно дыму Каиновой жертвы, и такая жертва, как мы помним, не была угодна Богу. При этом, как это ни парадоксально и ни печально, подобная «Каинова» жертва – неизбежный временный удел всякого христианина, ибо нерассеянная молитва – «жертва вечерняя», то есть является плодом многолетних и усиленных трудов. И получаем мы этот плод нередко лишь к «вечеру», то есть ближе к закату жизни.

Это основной лейтмотив песнопения. В нем – указание цели. Далее следуют вышеупомянутые моменты в «проложенных» стихах.

2. «Го́споди, воззва́х к Тебе́, услы́ши мя: вонми́ гла́су моле́ния моего́, внегда́ воззва́ти ми к Тебе́».

Здесь указание на качества, которыми обладает настоящая молитва и которые мы должны для своей молитвы приобретать. И во-первых, речь об искренности и покаянном характере молитвы. Вот как говорит об этом великий Златоуст: «Что же выражает Псалмопевец словами: “Господи, я воззвал к Тебе, услышь меня”? Он разумеет здесь внутреннее воззвание, которое произносит сердце воспламененное и дух сокрушенный, которое произнося и Моисей был услышан. Как человек, взывающий голосом, напрягает всю свою силу, так и взывающий сердцем напрягает весь ум свой. Такого воззвания требует Бог, воззвания, которое происходит от сердца и не дозволяет поющему зевать и развлекаться».

Во-вторых, нельзя не заметить: во второй части стиха – та же мысль, что и в первой, только изложенная другими словами. И это не в последнюю очередь говорит нам о необходимости в молитве постоянства. Кто хочет достичь нерассеянной молитвы, должен молиться постоянно. Неслучайно призывает апостол: «Непрестанно молитесь» (1 Фес. 5: 17). Постоянство в молитве – то же, что капля, которая точит камень. Подобно маленькой ничтожной капле, которая со временем разрушает даже твердыню камня, наши немощные, но постоянные молитвенные потуги способны разрушить греховную сердечную коросту и ввести молитву в сердце, где она становится по- настоящему сильной и действенной.

3. «Положи́, Го́споди, хране́ние усто́м мои́м, и дверь огражде́ния о устна́х мои́х».

Ничто так не расхищает из сердца молитвенный плод, как постоянно открытые уста. Потому и Премудрый призывает: «Для слов твоих сделай вес и меру, и для уст твоих – дверь и запор» (Сир. 28: 29). «Дверь ограждения» и «хранение» своим устам мы должны просить у Бога, поскольку привыкли держать свои уста открытыми и говорим много лишнего. Никакой иной грех так не «легок» и не «приятен», как пустословие. Он способен быстро «сгладить» плохое настроение, аккуратно «прикрыть» лень. Он, как ничто иное, доставляет нам много «приятных минут», но при этом отнимает нечто очень важное – пусть небольшой, но все же благодатный плод, который обретает наше сердце после нашей немощной, но все же молитвы. А потому христианину, искренне молящемуся об исправлении молитвы, «яко кадило», также искренне следует бороться с пустословием, многословием и, разумеется, сквернословием. «Тогда только следует говорить, когда слова полезнее молчания, а это, согласимся, нечасто случается.

4. «Не уклони́ се́рдце мое́ в словеса́ лука́вствия, непщева́ти вины́ о гресе́х».

Этот непростой, как кажется, стих содержит достаточно простую мысль: «Не уклони сердце мое к словам лукавым для измышления извинения во грехах». Как самоосуждение для человека – великое благо, так самооправдание – великое зло. Вот как говорит об этом святитель Иоанн Златоуст: «Ты, возлюбленный, когда согрешишь, говори: я согрешил. Нет ничего справедливее такого оправдания. Таким образом ты умилостивишь Бога; таким образом и сам себя сделаешь более медленным на те же грехи. А если станешь отыскивать пустые предлоги и освобождать душу от страха, то усилишь в ней расположение снова предаваться тем же грехам и много прогневаешь Бога».

Грех естественным образом порождает в душе чувство вины и ощущение неизбежности наказания. Возникает желание куда-то от этого спрятаться. Когда человек не вполне понимает значение покаяния, тогда и возникает самооправдание как попытка спрятаться от ответственности. Самооправдание – то же, что стремление страуса уйти от опасности через погружение головы в песок. Это смешно, но не только. Самооправдание порождает для человека существенное зло: чем более человек сам себя оправдывает, тем более осуждается Богом. А потому тот христианин, кто стремится к нерассеянной и плодотворной молитве, должен избегать самооправдания, ибо просить Бога о милости и одновременно привлекать на себя Его осуждение – то же, что одной рукой что-то строить, а другой все тотчас же разрушать.

Воздевание рук во время молитвы – очень древняя внешняя форма обращения к Богу, хотя в современной богослужебной практике она используется священниками нечасто. Основная мысль этой формы-образа – дать возможность человеку как можно сильнее выразить устремленность его к Богу и Небу. Выразить и затем – по принципу перехода от внешнего к внутреннему – помочь устремиться к Богу его уму, его сердцу и воле. Песнопение «Да исправится молитва моя» именно об этом. Это молитва о том, чтобы наше внешнее благочестие пришло наконец в гармоничное единство с нашим внутренним миром. И, наверное, поэтому оно так полюбилось нашим православным людям.